«Наследники октября»

Резкий телефонный звонный звонок нарушал воскресный покой в доме инженера-геолога мексиканской государственной нефтяной компании «Пемекс» Хорхе Виво. Звонили из Гаваны. Незнакомый человек, представившийся корреспондентом кубинской газеты «Гранма», взволнованным голосом читал: «За мужество и отвагу, проявленные в боях против фашизма в Великой Отечественной войне, наградить орденом Отечественной войны 1 степени…»

Хорхе не запомнил ни текст Указа, ни то, о чем расспрашивал его журналист. В глазах поплыл туман. Телефонная трубка незаметно выскользнула из рук. Память Хорхе раскрыла свои цепкие объятия, и из ее глубин хлынули воспоминания о далеких 30-х годах. Живо представились узкие улочки Гаваны, где он и его брат Альдо родились в семье русского коммуниста. Альдо был младше его, расскажет мне потом Хорхе. Но с детства отличался живым и непоседливым характером.

В те годы Хорхе больше всего запомнились воскресные прогулки с отцом. Он брал детей за руки, и они на целый день уходили к морю. Отец часто рассказывал братьям о далекой России. От него впервые узнали о Ленине, о первой революции рабочих и крестьян, Хорхе мечтал побывать на Красной площади. Побродить по улицам Москвы. Он не догадывался, как скоро сбудутся его мечты. Отцу пришлось уйти в подполье. Опасаясь за жизнь детей, кубинские коммунисты решили отправить их в Москву. 12-летний Хорхе и его младший брат Альдо вместе с отцом отправляются в Нью-Йорк, а оттуда, уже одни, долгой дорогой морем, через скандинавские страны – в Москву.

— Интернациональный детский дом в Иванове нам сразу пришелся по душе.- В глазах Хорхе Виво вспыхивают озорные огоньки. – Помню, как однажды в ледоход Альдо подбил нас совершить плавание на лодке. Благо, что один из воспитателей вовремя заметил наше отсутсвие, и путешествие среди льдин завершилось для нас благополучно. Наверное, именно в Иванове, где мы были окружены заботой и вниманием, — продолжает свой рассказ Хорхе, — мы с Альдо начали ощущать себя полноправными гражданами страны, которая приняла нас и стала нашим вторым домом. В Иванове мы научились говорить по-русски. На всю жизнь осталась в памяти первая поездка в Москву. Мы долго бродили по городу. Побывали на Красной площади. Горько жалел лишь об одном: не было с нами отца.

Война застала братьев Виво в Ленинграде. Альдо учился в мореходном училище, а Хорхе – в медицинском институте.

22 июня, когда фашистские бомбы уже начали рваться на советской земле, Хорхе и его друзья рано утром собрались на стадионе, чтобы поиграть в футбол. В разгар игры по радио объявили о важном выступлении В. Молотова. Известие о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз потрясло молодых парней. Прямо со стадиона Хорхе вместе с друзьями направляется в ближайший военкомат. В голове была лишь одна мысль: надо немедленно уходить на фронт. В тот же вечер он встретился с братом. Альдо ралостно сообщил, что ему удалось подделать год рождения в метрике, и его берут добровольцем. 24 июня братья увиделись в последний раз: на следующее утро Альдо уходил на фронт.

Вскоре пришла повестка и Хорхе. Капитан Бородулин, командир партизанского отряда особого назначения, в который определили кубинского интернационалиста, был краток. Взглянув в глаза Хорхе, он прямо сказал ему:

— Придется рисковать своей жизнью каждую секунду. Будем действовать в тылу у врага – добывать «языков» и делать невыносимой жизнь фашистов на нашей земле. Готов ли ты к этому?

Хорхе ответил утвердительно.

Подготовка к сложностям партизанской жизни началась на следующий же день в здании того самого мединститута, в котором Хорхе проучился всего лишь год. Партизанский отряд насчитывал пятьдесят человек. В отряде, кроме Хорхе, плечом к плечу сражались братья Виаду из испанской провинции Каталония, мадридский паренек Леовилхильдо Лопес, с которым Хорхе быстро сдружился.

— Бойцы нашего отряда, — вспоминает Виво, — в боях старались уберечь нас от лишнего риска. Нам часто приходилось слышать: «Берегите свои жизни. Они еще пригодятся вам и вашим народам». Хорхе и его испанские друзья лишь отшучивались, а бывало, и обижались, когда их долго не брали в разведку.

— У нас просто в голове не укладывалась мысль о том, что мы на этой земле посторонние, — рассказывает мне Хорхе.

В начале сорок второго года партизанскому отряду было поручено разведать замеченное скопление вражеской техники недалеко от линии фронта. Почти два дня партизаны, зарывшись в снег, выжидали приятного момента, чтобы ползком перебраться в тыл противника. На полпути фашисты внезапно обрушили на отряд Бородулина шквальный огонь минометов. Погибли почти все. В памяти Хорхе навечно остались лежать на снегу братья Виаду. Самому ему, раненному в лицо и в грудь, истекающему кровью, удалось вырваться из огненного ада. На своей спине он вынес с поля боя и тяжело раненного Леовилхильдо. Мадридского паренька спасли русские врачи.

Весной сорок пятого Хорхе случайно встретил своего боевого друга живым и здоровым в Москве. От радости и объятий смешались русские и испанские слова. Всю ночь напролет старые боевые друзья вспоминали командира Бородулина, своих русских товарищей, погибших в том жестоком последнем бою. Потом судьба разлучила боевых друзей. Сегодня Леовилхильдо живет в Мадриде, а Хорхе Виво – в Мексике. Он стал гражданином этой страны и вот уже сорок лет работает инженером в государственной нефтяной компаниии «Пемекс».

— Годы, проведенные в Ленинграде, — продолжает свой рассказ Виво, — стали самыми счастливыми и самыми трудными в моей жизни. Когда я вспоминаю блокаду, сердце мое сжимается от боли и ненависти к фашистам за все, что сделали они с городом Ленина…

Хорхе задумался. Давно остыл кофе в наших чашках. За окном кафе на шумной улице грохотал нескончаемый поток автомашин. Мыслями Хорхе был в далекой России. Там, на военном кладбище Невской Дубровки, похоронен Альдо. Война разлучила братьев навсегда. Альдо остался навечно в земле русской. Хорхе прошел блокадную зиму в Ленинграде, потом – эвакуация в тыл. Когда закончилась война, отец Хорхе через посольство Мексики в Москве разыскал своего сына, приехал за ним, позвал его к себе, в Мексику, где жил в то время. После длительной разлуки отец и сын вскоре встретились.

Все эти годы, проведенные в Мексике, никто, кроме его близких, не знал о том, что этот скромный инженер-геолог в неполные восемнадцать лет сражался в составе партизанского отряда особого назначения, действовавшего в Ленинградской области.

Около двух лет назад мексиканской общественности была представлена книга агенства печати Новости «Лица друзей», изданная в память 60-летии установления дипломатических отношений между СССР и Мексикой. Неожиданно было объявлено, что в зале присутствует один из защитников города на Неве. Шквал аплодисментов встретил Хорхе Виво, когда он подошел к микрофону. В те минуты, признался он мне потом, самым трудным было для него прервать свое долгое, длившееся почти сорок лет молчание, и открыть всем свое сердце.

— Сегодня я, наверное, самый счастливый человек среди 18 миллионов жителей мексиканской столицы, — прервал свои раздумья Хорхе. – Моей второй родине скоро исполняется семьдесят лет. И в том, что 7 ноября на улицах Ленинграда и Иванова, Невской Дубровки и на Красной площади в Москве пройдут демонстрации, будет звучать торжественная музыка, есть частица и нашей заслуги: моего брата и моей. Альдо погиб ради всех нас: ради меня, ради счастья советских людей. И лучший памятник ему – светлая память всех тех, кто сегодня живет и трудится на земле страны Октября. Моей второй родине.

С. Заворотный, «Комсомольская правда»

03/09/1987 г.

Добавить комментарий