Интердом, где согреваются сердца!

От шеф-редактора журнала «РОКК».

Ивановской международной школе — интернату, больше известной, как Интердом, — 75 лет.

Разные бывают юбилеи. Большинство — сугубо «семейного» масштаба. Они касаются круга лиц, близких к юбиляру, чаще — небольшого, реже — широкого. Но юбилей единственного в мире интернационального детского дома, возникшего в трудном 1933-м году на окраине города Иванова, столицы российских текстильщиков, — из числа принципиально иных. Он имеет все основания для того, чтобы быть замеченным не только у нас в стране, но и далеко за ее пределами.

Дело в том, что Интердом, долгое время существовавший в обстановке строгой секретности, был и остается в нашей и мировой истории уникальным российским опытом обучения и воспитания под одной крышей международного детского коллектива, объединенного прежде всего общностью драматических судеб составивших его ребятишек. Опытом, с одной стороны, сугубо политическим, а, с другой, и социально-нравственным, весьма, надо сказать, непростым и весьма продолжительным, но во многом и по сей день не осмысленным. Но сегодня уже можно с уверенностью говорить о том, что многолетний беспрецедентный эксперимент оказался столь неоднородным и многогранным, что наряду с теми его сторонами, которые однозначно не заслуживают одобрения, есть и немало других, как минимум, достойных глубокого изучения и творческого освоения.

Был и остается.

Почему — «был» сказать, конечно, проще. Возникновение этого учебно-воспитательного заведения закрытого типа имело прямое отношение к тому сложному историческому пути, по которому шла более семи десятилетий наша исчезнувшая страна- СССР. Хотя к моменту создания школы-интерната Советский Союз уже отдалился на почтительное расстояние от революции 1917 года, тем не менее, в атмосфере его существования все еще витал европейский призрак коммунизма, идея мировой революции все еще будоражила умы лидеров международного коммунистического движения. И она перестала быть голой теорией, перейдя в стадию реальной практики. На этой волне в тихой советской глубинке, на родине первого Совета, на берегу знаменитой речки Красная Талка, там, где когда-то проводили свои сходки иваново-вознесенские ткачи, и создавался с дальним прицелом вдали от посторонних глаз центр обучения и воспитания «борцов за правое дело», в том числе и кадров для «грядущей мировой революции».

Интердом, его возникновение и его становление, напоминает о многом из того, что в соответствии с прежней государственной идеологией было нам, гражданам Страны Советов, дорого до святости. О том, чем жил и что пережил Советский Союз, являясь, как тогда говорили, оплотом мира и прогресса во всем мире. Или, как сказали бы сейчас, — одним из полюсов в то время фактически двухполюсного мира.

Самым подходящим материалом для реализации глобального замысла становились, конечно, дети. Чтобы с материнским молоком, раньше, чем стали осознавать себя на свете, впитывали «самые передовые идеи» и становились, таким образом, практически врожденными борцами с мировым капиталом. Среди поступавших из-за рубежа будущих воспитанников попадался детсадовский контингент, но основная масса была школьного возраста. Большинство составляли прямые «наследники славных революционных традиций» — те, чьи родители уже вступили в своих странах на тернистый путь борьбы «за светлое будущее всего человечества», а у многих на этом пути уже трагически оборвался их земной путь.

Самих будущих воспитанников нередко привозили в Иваново, спасая от неминуемой гибели. Хотя вроде бы все и всегда понимали, что сын за отца не отвечает, но давным-давно это стало массовой и похоже, неискоренимой практикой — эта система заложников, каковыми становились, в частности, семьи революционеров, и, прежде всего, их дети, над которыми тяжелым ножом гильотины нависала расплата за убеждения и бунтарскую деятельность родителей. Потому и оказались в Интердоме сыновья и дочери виднейших деятелей международного коммунистического движения — Долорес Ибаррури и Пальмиро Тальятти, Мао Дзедун и Джу Де… Ни в одной школе мира не было такого состава учащихся. Многие мальчики и девочки вынуждены были жить и учиться здесь под теми чужими именами, которые получали по прибытии в целях их же собственной безопасности. Так появлялись здесь китайцы, испанцы, чилийцы с русскими именами и фамилиями.

СССР выступал на мировой арене как знаменосец и идеолог мирового революционного пожара, призванного повсеместно уничтожить эксплуатацию человека человеком. Благородство по отношению к фактически вырванным из лап смерти детям смешивалось в его действиях с расчетливым умыслом, связанным с будущим этих детей.

Глобальные всемирно-исторические идеи и человеческие судьбы мальчиков и девочек… Несчастные дети, подобранные, по сути, на международных полях жестоких идеологических и социальных противоборств, ни в чем не были виноваты. Они, как и все дети мира, хотели играть и учиться, веселиться и отдыхать, и, конечно, жить с родителями в своей стране, в родном доме. Но у них, уже в детстве ставших политическими эмигрантами, появилась «вторая родина» вместо первой, и жизнь с воспитателями, которых они вдали от настоящей мамы нередко тоже называли мамами.

Доставляемые нередко разными потайными путями из-за кордона дети отважных родителей из своего ада попадали отнюдь не в рай. Притом, что нередко после того, что им уже довелось вытерпеть, новая жизнь казалась многим истинным благоденствием. Но здесь они попадали в подконтрольную компетентным органам обстановку целенаправленного «патриотического» воспитания. Однако те, кто проводил с ними больше всего времени — воспитатели, учителя, представители шефских организаций — с трогательной сердечностью и абсолютным бескорыстием заботились о них. Пытались всеми силами и средствами возместить им все то, чего они были лишены в своем обделенным родительской лаской детстве. Большая политика отходила куда-то на второй план перед таким отношением «обслуживающего персонала». Заботливые руки простых советских людей становились для юных политических эмигрантов теплом самой советской страны. Не стоит забывать и о том, что при всей закрытости этого учебно-воспитательного заведения, оно все же в большей степени работало на виду у мира, чем любое другое, — находилось под «приглядом» мирового коммунистического и рабочего движения, что тоже, так или иначе, сказывалось на образе его существования и существовавших порядках.

Будущим проводникам «великих идей» там, в городе на Красной Талке, давали всестороннее образование. В интернациональном детском доме (и это стало одной из его замечательных традиций, соблюдаемой и поныне) работал прекрасный преподавательский коллектив. Уровень обучения был, пожалуй, одним из самых высоких в стране. Их учили русскому языку. Но учили и не забывать свой родной язык. Помогали не слишком отрываться от жизни своей первой родины. Им преподавали историю нашей страны, но и мировую историю. Из них воспитывали всестороннее развитых людей, не допуская, похоже, и мысли о том, что широкие знания, получаемые здесь, могут способствовать освобождению умов от идеологических шор, что не на пользу будущей деятельности воспитанников.

То, что Интердом продолжает существовать и сегодня, что он сохранился и после происшедшей в постсоветской России решительной «смены вех», выжил среди вырубленных под корень сотен и тысяч «символов» прежнего режима, само по себе, — чудо. Но и знаменательное явление, означающее признание неких вневременных, непреходящих заслуг беспрецедентного интерната, свидетельство его неисчерпаемых, по крайней мере, неисчерпанных возможностей. Его сохранение, его практика — не лишнее свидетельство того, что далеко не все из создававшегося в «старорежимное время», следовало до основания уничтожать в государстве с принципиально иным укладом жизни. Примечательно, что в 1947 году после того, как был распущен МОПР, Интердом стал существовать под опекой Советского общества Красного Креста и Красного Полумесяца, в тесном и всестороннем сотрудничестве с организацией, основополагающие принципы которой — общечеловеческие ценности: гуманность, беспристрастность и нейтральность. Эта многолетняя дружба и тесное деловое сотрудничество пережили немало сложных лет и непростых событий. Но, пройдя через все испытания, они живут и сегодня. Не только в памяти, но и в реальных делах. Пусть даже после изменения статуса Интердома, что проявилось даже в его названии, ставшем длинным и не очень благозвучным: Федеральное государственное образовательное учреждение «Ивановская школа-интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, имени Е.Д. Стасовой», Российский Красный Крест теперь отсутствует.

Но главное — унаследованы многие общие традиции, создавшие славу Интердому и его воспитанникам. Например, верность общечеловеческим ценностям. Одна из которых — толерантность, стремление и умение понимать других, уважать других, даже если они и не такие, как ты. Это стало в Интердоме законом ребячьей жизни, незыблемой нормой жизни коллектива, сформировавшейся в другой стране и при другом общественном строе. Но совсем не лишней и в новой жизни. В новой системе ценностей востребовано многое из того, что способствовало созданию этого коллектива, где один за всех, и все за одного, формированию в каждом из воспитанников высоких нравственных принципов. Все это с годами не только не устарело, не изжило себя, но, скорее, приобрело внезапную злободневность, оказалось, быть может, особенно актуальным именно в преображенной стране. В силу того, с чем столкнулась Россия. В силу возникновения в обществе процессов, которые, кажется, не могли предвидеть даже самые прозорливые преобразователи современной общественной жизни.

В сущности, одним из главных предметов, который «преподавали» в Интердоме, не на специальных уроках, а всем заведенным там порядком вещей, всем повседневным существованием «в одной лодке» собранного со всего мира разноязыкого многонационального коллектива, был интернационализм. Его воспитанники учились в одной школе, занимались в одном читальном зале, сидели за одним обеденным столом, танцевали на одних и тех же вечерах, выступали в одних и тех же концертах. Дети разных народов становились поистине одной семьей. Уникальный интернат стал, таким образом, моделью воспитания подлинных интернационалистов, людей, для которых просто не существовало белых и цветных, им была чужда и глубоко отвратительна межнациональная ненависть.

Когда-то в Иваново будущих воспитанников доставляли из тех стран мира, где к власти приходили самые реакционные человеконенавистнические режимы. Они приезжали в страну, ценою неимоверных жертв предотвратившую всемирное господство мракобесов. И она представлялась «людям доброй воли» всего мира несокрушимым утесом, о который разбиваются гигантские волны всемирного зла, самым страшным олицетворением которого был фашизм.

Каково же было им, интердомовцам разных лет, интернационалистам и антифашистам, уже в новой России не просто узнать, услышать от кого-то, но и самим лицом к лицу столкнуться на улицах российских городов с «летучими отрядами» озверевших бритоголовых нацистов, не импортированных, но своих, доморощенных.

Каково было им своими глазами увидеть, как вскидывают руки в гитлеровском приветствии русские скинхеды, да и самим становиться — выдавая себя разрезом глаз или цветом кожи — объектами ненависти молодчиков со свастикой на рукавах…

В связи с потрясениями, пережитыми Интердомом в недавнем прошлом, когда совместными усилиями Министерства обороны и ивановской областной администрации едва не удалось превратить его в рядовое суворовское училище, не раз вставал вопрос о том, нужен ли вообще он сегодня. Во всяком случае, в своем историческом качестве международного интерната, в каком строился и создавался. Нужны ли новой России такого международного типа учебно-воспитательные центры? Не стоит ли превратить его в «обычный» детский дом, отличный от многих других, разве что богатой материальной базой? Но возникновение «русского фашизма» не свидетельствует ли о том, что общественная потребность в близких примерах подлинного интернационализма велика, как никогда?

Что имеем — не храним. А надо бы. У нас есть Университет Дружбы Народов. Должна быть и школа дружбы народов, и, быть может, не одна на всю Россию. У интернационализма должны быть свои точки роста, свои опорные пункты. Стране необходимы именно наглядные, БЛИЗКИЕ примеры общечеловеческого единства и международной солидарности. Мы тоже должны «усыновлять» чужих детей, а не только своих отдавать в заграничные семьи. Должны, по крайней мере, учить и воспитывать их, создавать, но уже без прежней идеологической окраски, интернаты, чем-то похожие на Ноев ковчег, где спасались бы от международных бурь разной силы и происхождения дети разных народов.

Наша сложная история оставила нам в наследство учреждение с уникальной историей, традициями, педагогическим коллективом. Биография Интердома — удивительно яркая страница истории страны, написанная почерком тех, кто, быть может, еще вчера не знал ни слова по-русски. И осуществлять любую правку на этой странице надо с большой осторожностью. Тем более, нельзя безжалостно вырывать эту страницу, прерывать замечательную традицию протягивать страдающим юным гражданам мира руку помощи.

Мир ведь не стал безопаснее, горя в нем не убавилось — войны и катастрофы следуют одна за другой, а то и сообща наваливаются на человечество. Протягивать страждущим руку помощи — это еще никогда и никого не компрометировало. Да и надо же нам растить друзей, а не рассчитывать только на то, что они появятся сами собой. Друзей, которые в своих головах и душах понесут по всему миру нашу культуры и сделают русский язык поистине языком международного общения. Как это делали и продолжают делать тысячи замечательных выпускников Интердома, не теряющие тесных связей со своей школой и своим родным домом, в одном «лице». И со всеми, для кого Интердом этот, где согреваются сердца, стал во всех отношениях школой жизни.

С юбилеем тебя, Интердом! Поздравляем и надеемся, что в твои 75 у тебя начнется вторая молодость.

Альберт Плутник
07:05:2008 г.

Добавить комментарий