Сабириада

Томас Памиес

Барселона 23.12.2015 — 26.01.2016

САБИРИАДА — страна безграничной доброты и бескорыстной щедрости. Недоступная простым смертным, а лишь тем, кто начисто лишен эгоизма и тщеславия, кто наделён от природы беспредельной любовью к людям.

В конце 2015-го года и почти в день своего рождения, умер Сабир.

В Баку. В кругу своей семьи. Он считал это своим последним долгом. Мало кому известно, какого огромного усилия стоило ему прилететь в Баку из Стокгольма в этот раз.

В среду 16 декабря, в ответ на его смс-ку: “Я тяжело болен и давно”, несколько близких друзей прилетели из разных стран, чтобы навестить его в Стокгольме. Намеренно ставлю “навестить”, а не “попрощаться”, настолько невероятным казалось последнее.

До этого Сабирчик не делился ни с кем своим недугом, включая близких родственников. Разве что, кроме нескольких друзей — интердомовцев, живущих в Швеции и врачей- коллег по работе, от которых невозможно было скрыть очевидное.

Его многочисленные друзья строили догадки, полагая, что, именно состояние здоровья является причиной долгого молчания, но никто не мог даже предположить насколько далеко продвинулась болезнь. А она уже объявила — до его смс-ски — что “билет” куплен в одну сторону. И Сабир, как врач, прекрасно это осознавал.

Два года назад он обнаружил первые симптомы. Пройдя обследование, шведские врачи — коллеги — поставили диагноз: рак кишечника.

Потом были две операции, сессии химиотерапии, которые Сабир переносил особенно тяжело. Несмотря на такое интенсивное лечение, недуг прогрессировал. Спустя некоторое время, наступила терминальная стадия с метастазами в печень, в лёгкие, и позднее, в 2015 году — в позвоночник. Сомнений не было. Летальный исход мог наступить в любой момент. Вот тогда он и оповестил нас, послав смс-ку.

Поразительно, что в течение этих двух лет доктор Сабир продолжал работать. Когда становилось невмоготу, брал свободные дни за счёт дежурств.Чтобы коллеги не видели в каком он состоянии, особенно после “химии”, Сабир одевал шапочку хирурга по самые брови и ходил в марлевой маске. Думается, что друзья врачи просто молча приняли эту игру, чтобы не ущемлять достоинство и гордость своего “русского” коллеги, как они его величали.

За день до нашего приезда, ему сделали томографию мозга и обнаружили опухоль в левом полушарии. На наши вопросы о результатах этого теста, Сабир ответил, что, дескать, заключение задерживается. На самом деле, он его уже получил, но предпочёл никого не беспокоить. Для него это было подтверждением, что жить осталось считанные дни.

Прилетев в Стокгольм, нас встретили молодые интердомовцы Камеран и Ибрагим, и мы сразу же поехали в больницу. Готовились к худшему, ожидая увидеть беспомощного и удрученного больного, тем более , что Камеран предупредил нас не обнимать его сильно. Однако, то, что мы увидели никак не отвечало этой картине. Сабир встретил нас в палате бодрым и энергичным, подробно рассказывая, без всяких комплексов о своих “болячках”, не придавая им никакого значения. Перед нами стоял не собирающийся сдаваться боец, в глазах которого горели искры уверенности и бесконечной любви к жизни, пусть несколько усохший в бесчисленных баталиях с болезнью. Создавалось впечатление, что есть шансы на улучшение его состояния. Во всяком случае, у нас возникла надежда, что мы действительно приехали навестить его, а не попрощаться. Но он знал, что видит нас в последний раз. Но ни разу этого не показал.

Боже мой! Как он был счастлив, что мы приехали! Это видно было по его глазам! Как же он спешил рассказать обо всём пережитом за последнее время! О том, чему научился на своей новой родине, сколько у него появилось новых друзей среди шведов…

Вот, кстати, одно из свидетельств, приведенное в комментариях на некролог об уходе Сабира на сайте interdom.info

Борис Кан 27.12.2015

Я работал с Сабиром в больнице в Стокгольме. Мы скорбим. Не хватает его нам. Сабир был всегда на рабочем месте и в зной и стужу. Пациенты — долг превыше всего. Так до самого конца и работал. На работу шёл с конфетами насыпал их в вазу чтобы все брали. Никогда не жаловался. Хороший человек. Вспомнились стихи Заболоцкого «Смерть врача»

Он взахлёб делился с нами всем, что накопилось в его огромном сердце! Это был опять наш Сабирчик, весь в движении, несмотря на жуткие физические боли, что напоминали о себе, но получали в ответ насмешливую гримасу презрения, которую он искусно превращал , сквозь чудовищные усилия, в улыбку для друзей.

На наш вопрос:

— Как ты мог выдержать эти муки и одновременно работать? — он ответил:

— Поэтому и смог. Если бы не работа, давно бы “сыграл в ящик”, она меня отвлекала. А что касается болей , то их можно терпеть, если знаешь их природу и откуда они берутся. А мне это знакомо, всё- таки я врач.

Всё элементарно просто для этого атеиста и мученика во Христе. Боль для него — всего лишь сигнал, напоминание о болезни. Её можно, если не игнорировать, то контролировать и с нею можно уживаться!

На следующий день, вместе с Камераном, приезжаем в больницу, чтобы забрать Сабира, поскольку он попросил врачей выписать его. Застаём его в палате уже одетым в джинсы и куртку, со своей хайтековской тележкой- ходунком, которой он очень гордился, постоянно демонстрируя её технические преимущества. Говорит не переставая и, как у него водится, отдаёт команды , не требующим возражения голосом. Никак не верится, что он на “финишной прямой”. Я даже заснял на видео нашу прогулку от палаты до выхода на улицу, чтобы другие могли убедиться, что я не был загипнотизирован в тот момент и что невероятное тоже возможно.

Шведские врачи согласились выписать Сабира, несмотря на его тяжелое состояние, считая, что так лучше для пациента. Больница выделила для визитов на дом опытную медсестру, которой вменялось посещать пациента каждый день вплоть до его отъезда. Мы имели возможность убедиться, как прекрасно организовано отслеживание болезни терминального больного в Швеции. Всё предусмотрено, вплоть до мельчайших деталей. Сабира снабдили в дорогу всем необходимым для снижения болей и лечения ровно на те 5 дней, которые он собирался провести в Баку.

Как сказано выше, Сабирчик прекрасно отдавал себе отчет, что его дни сочтены. И вот в таком состоянии он принимает решение лететь в Баку, чтобы навестить родственников и близких друзей. Наши многочисленные попытки отговорить его от этой поездки не возымели успеха. — Решение твёрдое и нечего больше обсуждать, — уверенно заявил он нам. Сабир, как мы все хорошо знаем, был непреклонен в своих решениях.

Из больницы едем к нему. Дом, где он живет находится недалеко, тоже на юге Стокгольма. Сабирчик с гордостью показывает нам свою квартиру, которую арендует (обычная практика в Швеции) и даже спускается на первый этаж с корзиной белья, чтобы показать подсобные помещения и лично демонстрирует в работе стиральные машины и гладильное оборудование, установленное там для всех жильцов дома. Описываю это столь подробно, чтобы передать какой неуёмной энергией обладал этот терминальный больной, нисколько не напоминающий такового, буквально, за несколько дней до ухода.

Сам же готовит на кухне чай, раскладывает на столе его любимые сладости, привезенные недавно его друзьями из Греции. За чаем Сабирчик рассказывает историю своей жизни, вернее, её малую часть: ивановский период, когда он был студентом, потом врачом, диссертантом и т.д. Объявляет нам, что сегодня ( четверг 17 декабря) вечером приезжает наш общий друг — интердомовец из Берлина. Тоже врач, как и Сабир. А завтра прилетит из Москвы его бывшая ученица и тоже доктор — жена его близкого друга. С единственной миссией — сопроводить Сабирчика в тот же день ночным авиарейсом до Москвы. Оттуда, он после 6-ти часов ожидания (!) в транзитном зале Шереметьева (что нас всех очень беспокоит), улетит в Баку.

Судьба преподносит нашему Сабирчику последний и прекрасный подарок солидарности. Не сговорившись, на всем пути следования его ждут и сопровождают верные друзья. Сначала, его нелегкое пребывание в транзитном зале Шереметьева скрашивают и облегчают наши москвичи — кто своим присутствием, а кто телефонными звонками. Обсуждаются, при этом, планы его встречи на обратном пути и сопровождения до Стокгольма. Потом, в самолете, его ждала вторая смена в лице ещё одного друга. Прилетев в Баку, Сабира уже ждали в аэропорту близкие родственники и друзья-интердомовцы. Ни разу Сабирчик не оставался один! Это не случайность — он заслужил это своим бескорыстием и безответным служением людям! Это логическая и справедливая “расплата” за его беспредельную и чистую любовь к окружающим в течение всей своей жизни, плоды его урожая. Поистине, у Сабира было несметное количество преданных друзей в любом уголке света!

В тот день мы долго ещё говорили, шутили, вспоминали нашу юность в Интердоме.

Для нас было не только долгом, но и привилегией быть свидетелями последних дней жизни Сабира. Волею судьбы мы успели увидеть нашего друга на последней, приютившей его у себя, родине. Стране, где он жил и работал последние 22 года, которую принял и полюбил. Потому что только в ней обрёл душевный покой этот миссионер и пилигрим. Кстати, мало кто об этом знает, но Сабирчик, с полной уверенностью, высказал в нашем присутствии, своё желание умереть на своей новой родине — в Швеции. Даже билет купил в оба конца, поскольку собирался вернуться в Стокгольм 25-го декабря. Оставил на этот счёт четкие инструкции своей последней воли в письменном виде.

Но человек предполагает, а Бог располагает. По словам врачей, Сабир должен был покинуть этот мир еще год назад, но чудовищное сопротивление недугу и жажда жизни задержали конец. Наверное, чтобы успеть попрощаться, хотя бы мысленно, со всеми, кого одарил своей дружбой и поддержкой этот маленький человек с огромным сердцем.

Сабир помогал всегда, отзывался немедленно, бескорыстно и был всегда полезен. БЫЛ. Теперь, к нашему огорчению, о нём надо говорить в прошедшем времени. Последовательный во всём, он посвятил всю свою жизнь исключительно другим. О себе он даже не думал. Мать Тереза Калькуттская, занимающаяся служением бедным и больным, делила их на излечимых и неизлечимых. Сабир считал всех, кому он помогал, ИЗЛЕЧИМЫМИ. И всегда исходил из принципа: НЕТ НЕИЗЛЕЧИМЫХ. Поэтому и стал врачом. Иначе не могло быть. Призвание оказалось предназначением. Логичным следствием сути Сабирчика. Его путеводной звездой.

Как врач, наш друг бескорыстно лечил многих больных, в том числе, интердомовских учительниц и воспитательниц, оплачивая из своего кармана дефицитные лекарства. Вот отзыв одного из его многочисленных пациентов, интердомовки Аиды Леон ( Aida León):

“Сабир, дорогой, а ведь ты мне жизнь спас! Был сильный аппендицит, я боялась идти к врачу, А Зоя Ивановна заметила, что мне плохо и отправила меня в больницу, в которой ты работал. Сердцу стало легче, увидев тебя. Ты вышел и своим мягким голосом объяснил, что операция нужна и что ты (лично)будешь её делать. Последнее перед наркозом — это твоё лицо. И после наркоза — опять твое всегда улыбающееся лицо. Ты всё время был возле меня. Как часто после этого я подходила к тебе, как к настоящему отцу… Всегда когда вспоминаю тебя, выплывает песня, которую ты так прекрасно пел.”

Обратимся к воспоминаниям, которыми Сабир поделился на пороге своего шестидесятилетия, посетив, в очередной раз, родной дом в Иванове:

“До сих пор во мне живет дух Интердома тех лет: стремиться быть лучше, уметь дружить по настоящему, помогать слабому, уметь отстаивать честность, добро, справедливость. Я окончил школу с золотой медалью, долго учился, чтобы стать хирургом, работать в Швеции, я и сейчас продолжаю учиться. Выбрав профессию врача, стараюсь помочь каждому и испытываю радость от выздоровления больного. Моя судьба началась в Интердоме с заботы наших педагогов, и нет для меня на земле места роднее. И воздух соснового бора, и воспоминания о школьном детстве, и новая интердомовская ребятня притягивают меня. И так хочется верить, что это навсегда…»

Сабир закончил школу ИИШИ в 1966 году с отличием, ивановский медицинский институт с красным дипломом в 1973-м. Потом, там же, ординатуру, затем аспирантуру. Блестящий хирург, успешный преподаватель. Всегда впереди всех. Без шума, с максимальным КПД. При этом живя, после Интердома, в крайне стесненных бытовых условиях ивановского общежития два десятка лет. И это после окончания ординатуры и аспирантуры! Кто из нас знал об этом? Он никогда не делился ни с кем грустными моментами своей жизни. Зато каждому известно, что он помогал всем, кто в этом нуждался. Всегда. Постоянно. Непрерывно. Вопреки. Наперекор. Невзирая ни на что.

Сабир — единственный интердомовец, которого лично знают все поколения, живущие и воспитывающиеся в Интердоме. Можете спросить у наших китайцев выпусков 40-х годов или у немцев того же поколения, кто такой Сабир и они вам ответят о нём лучшими словами. Спросите испанцев, корейцев, иранцев, греков, которые учились одновременно с ним. И они вам ответят о нём с восторгом. Можете спросить о Сабирчике у интердомоской “голышни”. Вот,например, одно из воспоминаний о Сабире представителя молодого поколения интердомовцев Фарханга Джахида ( Farhang Djahid ):

Facebook 27.12.15 Мы вчера в Иваново тоже поминали еще раз (Сабира). Этот человек достоин вечного помина. Трудно переоценить смысл его земного бытия. Истина в том , что он жил для других. Этот, казалось бы, простой секрет достижим не многим. Умение услышать чужую боль, откликнуться на нее, это под силу не каждому. Приведу один пример, он живя в Швеции, приезжал раз в полгода или в год в Иваново, и конечно, никогда не упускал случая увидеть наших учителей и воспитателей. Получая накопившуюся за это время свою пенсию, он отдавал им , говоря ,что это якобы социальная помощь, а он только ее передает. Поскольку я много времени жил рядом с ним, могу привести массу подобных примеров. Мы до конца не осознали потерю и это будет нас преследовать постоянно, во всяком случае меня.

Все, абсолютно все, ответят: — “Мы любим и уважаем Сабира” . И многие, при этом, добавят: “Сабир мне помог”, или же — “Я слышал, что Сабир помог такому-то , или такой — то”. С ним всегда связаны слова “помог”, “выручил”, “спас”.

Сабир ушёл рано, но он полностью исполнил свой долг в жизни и оставил её счастливым, окруженным любовью многочисленных друзей и близких. Если есть святые на этой земле, то по всем признакам, прообразом им может служить наш незабываемый друг — САБИР КЕРИМОВ.

Мир душе его и земля пухом!

 

Добавить комментарий